[{{mminutes}}:{{sseconds}}] X
Пользователь приглашает вас присоединиться к открытой игре игре с друзьями .
Стрелок
(0)       Используют 2 человека

Комментарии

Ни одного комментария.
Написать тут
Описание:
С. Кинг
Автор:
Тарман
Создан:
до 15 июня 2009 (текущая версия от 5 сентября 2010 в 13:50)
Публичный:
Нет
Тип словаря:
Книга
Последовательные отрывки из загруженного файла.
Содержание:
778 отрывков, 353807 символов
1 Человек в черном пытался укрыться в пустыне, а стрелок
преследовал его. Пустыня эта, - апофеоз всех пустынь, - громадная, растянулась
до самого неба на долгие парсеки по всем направлениям.
Белая, слепящая, обезвоженная и безликая; только мутное
марево горной гряды - размытый набросок на горизонте -
да сухие пучки бес-травы, что приносит и сладкие сны, и
кошмары, и смерть. Редкий надгробный камень был указателем
на пути, а узенькая тропа, петляющая по щелочному насту -
вот и все, что осталось от столбовой дороги, где когда-то
давным-давно ходили дилижансы.
2 С тех пор мир сдвинулся с
места. Мир стал пустым. Стрелок шел спокойно, не торопясь, но и времени даром не
тратя. Дорожный бурдюк обвивался вокруг его пояса, точно
раздувшаяся сосиска. Почти полный бурдюк воды. Не один год
совершенствовался стрелок в _кхефе_ и достиг пятого уровня.
На седьмом или восьмом он бы вообще не испытывал жажды; он
бы тогда наблюдал за тем, как его тело теряет воду, с
равнодушным вниманием отстраненного наблюдателя и увлажнял
бы расщелины этого тела и темные глубины его пустот лишь
тогда, когда разум подсказывает, что это действительно
необходимо.
3 Но он не достиг ни седьмого уровня, ни восьмого.
Только пятого. И поэтому жажда томила его, хотя он пока не
испытывал неодолимой потребности пить. Это ему даже
нравилось. Это было романтично. Под бурдюком - револьверы. Его револьверы, что как
влитые ложатся в руку. Два ремня крест-накрест на бедрах.
Две кобуры промаслены так, что их не растрескает даже жар
этого враждебного солнца. Ложи револьверов - из лучшей
сандаловой древесины, желтые, тщательно отполированные.
4 Две
кобуры, прикрепленные к поясу крепкой веревкой из сыромятной
кожи, покачивались при ходьбе, тяжело ударяя по бедрам.
Медная обшивка патронов в гнездах на патронташе вспыхивала
и мерцала на солнце, отражая его лучи, точно гелиограф. Кожа
кобуры едва уловимо потрескивала. Револьверы хранили
молчание. Они уже пролили кровь. Здесь, в монотонной
стерильной пустыне, им незачем было шуметь. Его одежда бесцветна, как дождь или пыль.
5 Ворот рубахи распахнут, сыромятный шнурок свободно болтается в пробитых
вручную петельках. Штаны из грубой саржи сморщены и
растянуты где только можно. Он встал у пологой дюны (хотя песка в этой пустыне не
было - один твердый сланец; и пронзительный ветер, что
пробуждался всегда с наступлением темноты, поднимал только
клубы раздращающей пыли, едкой, как чистящий порошок) и
оглядел растоптанные останки маленького костерка с
подветренной стороны, с той стороны, откуда солнце уходит
раньше.
6 Такие вот мелочи, - знаки, подобные этому, лишний
раз подтверждающие человеческую сущность человека в черном,
- доставляли ему самое настоящее удовольствие. Губы его
растянулись в подобие улыбки на изъеденных жаром пустыни,
растресканных в струпья останках лица. Он присел на
корточки.
Человек в черном жег бес-траву. Бес-трава здесь -
единственное, что_ будет_ гореть. Горит она масляным блеклым
пламенем.
7 И горит медленно. Люди из приграничных земель
говорили ему, что даже в огне ее обитают бесы. Они жгут бес-
траву, люди с границы, но в пламя не смотрят, говорят бесы,
они заворожат тебя и заманят, и того, кто засмотрится в
пламя, утащат к себе. А потом какой-нибудь еще идиот,
которому хватит ума пялиться в пламя, увидит там тебя. Сожженная трава, - еще один символ в уже знакомом идеографическом узоре, - рассыпалась серой бессмыслицей
под шарящей по кострищу рукою стрелка.
8 Среди пепла не было
ничего, лишь обгорелый кусок бекона. Стрелок задумчиво съел
его. Так было всегда. Уже два месяца он преследует человека
в черном в этой пустыне, - по нескончаемому, поразительно
однообразному чистилищу пустоты, - и до сих пор еще не
нашел никаких следов только эти гигиенично-стерильные
идеограммы пепла костров. Ни разу ему не попалось какой-
нибудь банки, бутылки или же бурдюка (сам стрелок выкинул по
дороге четыре штуки, просто выбросил, как змея сбрасывает
отмершую кожу).
9 Быть может, эти кострища - послание, аккуратно выписываемое
по буквам. Захвати порох._ Или_ уже скоро конец._ Или,
может быть, даже_ Перекуси у Джо._ Не имеет значения. Он
никогда не умел разбирать идеограммы. Если, конечно, то были
идеограммы. Когда он пришел, это кострище уже остыло, как и
все остальные. Он знал, что он близок к цели, но откуда он
знал - не знал. Это тоже уже не имеет значения. Он
поднялся, стряхнув пепел с рук.
10 Никаких больше следов; ветер, острый, как бритва, уже срезал и те скупые отпечатки, которые могли удержаться на твердом
сланце. Даже на испражнения своей жертвы стрелок не
наткнулся ни разу. Ничего. Вообще ничего. Только эти
остывшие кострища вдоль древней торной дороги и неумолимый
дальномер у него в голове. Он уселся и позволил себе отхлебнуть воды из бурдюка.
Оглядел пустыню, поднял глаза к солнцу, что спускалось
теперь к горизонту по дальнему квадранту неба.
 

Связаться
Выделить
Выделите фрагменты страницы, относящиеся к вашему сообщению
Скрыть сведения
Скрыть всю личную информацию
Отмена