[{{mminutes}}:{{sseconds}}] X
Пользователь приглашает вас присоединиться к открытой игре игре с друзьями .
Рассказы Ляо Чжая о необычайном
(1)       Используют 7 человек

Комментарии

Ни одного комментария.
Написать тут
Описание:
Великолепные рассказы китайского классика - писателя Пу Сунлина (1640-1715), в которых решительно сметены границы между миром действительности и миром волшебной феерии. Переводы В. М. Алеексеева. Первые 108 отрывков - предисловие. (По мере прохождения исправляю опечатки в самом тексте)
Автор:
Ghasher
Создан:
23 июня 2012 в 15:06 (текущая версия от 15 декабря 2012 в 22:18)
Публичный:
Да
Тип словаря:
Книга
Последовательные отрывки из загруженного файла.
Содержание:
1830 отрывков, 842697 символов
1 Пу Сунлин
Рассказы Ляо Чжая о необычайном
В рассказах знаменитого китайского писателя Пу Сунлина (1640-1715), известного также под псевдонимом Ляо Чжай, решительно сметены границы между миром действительности и миром волшебной феерии. Сила вымысла легко и естественно разрывает привычные мерки, и пара влюбленных находит приют в рукаве волшебника-монаха, а прелестная девушка в зеленом платье оказывается лишь временным обличием зеленой осы.
2 Однако причудливая фантасмагория служит Ляо Чжаю не просто как выход из обыденности, а прежде всего подчинена поиску справедливости на земле, борьбе человека со злом. Химерические превращения определяются реальностью,- и тупица ученый силой волшебства становится лошадью, то есть самим собой, заставляя нас вспомнить борова с портфелем - Николая Ивановича из романа Михаила Булгакова.

Василий Михайлович Алексеев и его Ляо Чжай
Василий Михайлович Алексеев родился 14 января 1881 года.
3 Он умер 12 мая 1951 года, не успев опубликовать многие свои исследования и переводы, над которыми трудился до последних дней жизни. Уже после кончины В. М. Алексеева вышли замечательные его книги «В старом Китае» (1958), «Китайская классическая проза» (1958, 1959), «Китайская народная картина» (1966), «Китайская литература» (1979) и большой сборник статей «Наука о Востоке» (1982).
Начало научной деятельности
4 В. М. Алексеева пришлось на пору, когда в русском востоковедении творили выдающиеся таланты. Учителями, старшими товарищами, сверстниками В. М. Алексеева были С. Ф. Ольденбург, Ф. И. Щербатской, И. Ю. Крачковский. Все они были удивительны по одаренности, образованности, по индивидуальным, присущим каждому из них прекрасным человеческим качествам. Они были великими востоковедами, учеными и организаторами науки, но именно
5 В. М. Алексеев обладал самой большой из отличающей всех их широтой литературных интересов, самой тонкой артистичностью, которой мы обязаны его сохраняющими и теперь неувядаемую свежесть переводами китайской классики.
И, единственный среди них, В. М. Алексеев ни в какой мере не наследовал свою интеллигентность. Он рос в семье заводского писаря и работницы, где книга едва ли была частым гостем. «Я родился и жил, – пишет он, – среди людей, имевших право на труд только тогда, когда кто-то свыше давал им "место", и не имевших никакого права на образование, тем более – на культурную жизнь».
6 По счастью, «свыше» было предоставлено В. М. Алексееву место на казенный счет в Кронштадтской гимназии, после которой он в 1902 году окончил факультет восточных языков Петербургского университета. Редкая талантливость и целеустремленное трудолюбие В. М. Алексеева заставили обратить на него внимание выдающихся русских профессоров В. П. Васильева и А. О. Ивановского, а впоследствии и крупнейшего французского синолога
7 Э. Шаванна, в четырехмесячной археологической экспедиции которого в Северный Китай молодой ученый принял участие в 1907 году.
Он вел путевой дневник, опубликованный через полвека и открывший для нас многое в последующих трудах ученого. Дневник дорог нам бессомненной документальностью. Он писался для себя. В нем отразились душевные заботы двадцатишестилетнего В. М. Алексеева, взгляд его на мир. Перед нами молодой человек начала века, думающий о судьбе своего народа и старающийся понять жизнь народа, изучаемого им.
8 В этом, собственно, и первое столкновение его с Шаванном, погрузившимся в археологию, в то время как спутнику его нужен «нынешний живой Китай», который «говорит о себе со своих стен, дверей, косяков, потолков, лодок...».
Он знакомится с людьми, вникает в условия их тяжкого существования и уже навсегда отказывается отделять науку от жизни. В Вэйсяне, уездном городе по дороге из Цзинани в Циндао, они с Шаванном осматривают в одном богатом доме коллекцию древних вещей.
9 Какие еще чувства, кроме восхищения, способна вызвать у иностранца, путешественника, на день остановившегося в чужом городе, эта увиденная им утварь, эти украшения, отстраненные прошедшими веками от давно умерших владельцев и ставшие лишь объектом науки? «Возвращаясь в гостиницу через город, город бедных людей, не имеющий, конечно, ни одного музея, думаю о той несправедливости, которая отнимает у народа его же сокровища и прячет их в сундуках у богачей за семью печатями и замками».
10 Вдали от родины, в увлечении Китаем, его не покидают мысли о своей стране, которая, он чувствует, находится накануне новых перемен: «По вечерам философствуем. Я много рассказывал Шаванну о русской литературе (в частности, о Леониде Андрееве). Только в России могут так писать. Я горд моим чудесным языком, я счастлив, что в моей стране растет нечто невероятно великое в умах ее лучших сынов... Скоро наступит переоценка всех ценностей. Слышны удары прибоя, прибоя новой жизни!»
Печатные работы
 

Связаться
Выделить
Выделите фрагменты страницы, относящиеся к вашему сообщению
Скрыть сведения
Скрыть всю личную информацию
Отмена