[{{mminutes}}:{{sseconds}}] X
Пользователь приглашает вас присоединиться к открытой игре игре с друзьями .
Хантер
(0)       Используют 0 человек

Комментарии

Ни одного комментария.
Написать тут
Описание:
На суперкубке.
Автор:
pirono
Создан:
29 марта 2014 в 17:24
Публичный:
Да
Тип словаря:
Книга
Последовательные отрывки из загруженного файла.
Информация:
Хантер С. Томпсон.
Содержание:
157 отрывков, 81286 символов
1 На эту тему я прочел проповедь с балкона двадцатого этажа отеля
«Хаятт-Ридженси» в Хьюстоне утром 8-го суперкубка. Помнится, потребность
глаголить накатила на меня перед рассветом. Днем раньше на плиточном полу
мужской уборной в бельэтаже отеля я нашел религиозный комикс под названием
«Кошмар демона» и слова для моей проповеди взял как раз из этого низкопробного
трактата.
Хьюстонский «Хаятт-Ридженси» (как и прочие, спроектированные архитектором
Джоном Портменом в Атланте и Сан-Франциско) — нагромождение из тысячи номеров,
возведенных вокруг гигантского вестибюля высотой по крайней мере в тридцать
этажей и с вращающимся баром-веретеном на крыше.
2 Внутри отель представляет
собой акустический колодец. Выйдя из своего номера, можно с внутреннего
балкона (в моем случае на двадцатом этаже) полюбоваться на затененный пальмами
в кадках лабиринт из дерева и искусственной кожи в фойе на первом этаже.
Закрывают в Хьюстоне в два ночи. Есть и ночные бары, но бар «Хаятт-Ридженси» к
ним не относится. А потому — когда меня охватило желание произнести на
рассвете речь — в фойе подо мной ползало эдак с двадцать людей-муравьев.
3 Прошлым вечером это пространство кишело пьяными спортивными комментаторами,
бессердечными проститутками, случайными дегенератам и жуликами (почти всех
мастей), а еще легионом мелких и крупных «жучков» со всей страны. Эти
последние, стараясь не бросаться в глаза, шныряли в пьяной и склочной толпе в
надежде вырвать сиюминутную ставку у какого-нибудь бедолаги, набравшегося до
стеклянности и готового выложить денежки, предпочтительно четыре-пять тысяч
крупных, на «его мальчиков».
4 Около шести на «Майами» в Хьюстоне ставили и больше, но к полуночи субботы
почти все из двух тысяч или около того пьяных в фойе «РидЖенси», официальной
штаб-квартиры и пресс-центра нынешнего восьмого ежегодного суперкубка, были
абсолютно уверены, что именно произойдет, когда в воскресенье дойдет до дела
на отсырелом от тумана искусственном дерне стадиона Университета Раиса
приблизительно в двух милях к востоку от отеля.
5 * * *
Ах... нет, подождите! С чего это разговор пошел об азартных игроках? Или о
тысячах проституток и пьяных спортивных комментаторов, бурлящей толпой
набившихся в фойе хьюстонского отеля?
И какой извращенный импульс толкнул профессионального спортивного комментатора
проповедовать из Книги Откровений на рассвете супервоскресенья?
Сам я на то утро проповедь не планировал. Если уж на то пошло, даже в Хьюстон
ехать не намеревался...
6 Но теперь, вспоминая тот приступ, вижу своего рода
неизбежность. Вероятно, это была лихорадочная и тщетная попытка как-то
объяснить мое исключительно путанное отношение к Богу, Никсону и Национальной
футбольной лиге: в голове у меня они уже давно неразрывно слились в какую-то
дьявольскую троицу, за последние несколько месяцев причинившую мне бед и
головной боли больше, чем Рон Зиглер, Хьюберт Хамфри и Питер Шеридан, вмести
взятые, за год разъездной предвыборной кампании.
7 Или, признаю, дело, возможно, было в нутряной потребности публично отомстить
Алу Дэвису, генеральному директору команды «Окленд Рейдере»... Или, может, в
непреодолимом желании покаяться, дескать, с самого начала я был не прав, хотя
бы в малости соглашаясь с Ричардом Никсоном, особенно по части
профессионального футбола.
Как бы то ни было, проповедь, очевидно, перла из меня уже довольно давно... и
по причинам, в которых я до сих пор не уверен, прорвалась наконец на рассвете
супервоскресенья.
8 Минут тридцать я орал дурниной, разглагольствовал и вещал о тех, кто вскоре
будет сброшен в озеро огненное за самые разные низкие преступления, проступки
и общую мерзость. Моя филиппика сводилась к огульному обвинению почти всех,
ночующих на тот момент в отеле.
Когда я начал, большинство спало, но, будучи доктором богословия и
рукоположенным пастором Церкви Новой Истины, сердцем я знал, что я лишь сосуд
— точнее, орудие — некоего высшего и более могущественного гласа.
9 Восемь долгих и унизительных дней я болтался по Хьюстону с ордой прочих профи,
занятых общим делом: а именно бездельничал, по уши накачиваясь поставленным
НФЛ алкоголем и выслушивая бесконечные потоки самых убогих и глупых помоев,
какие когда-либо изрыгал человек или зверь. И наконец, утром в воскресенье,
эдак за шесть часов до первого вбрасывания, адский внутренний конфликт довел
меня почти до исступления.
10 Я сидел один в номере, смотрел погоду по телевизору, как вдруг ощутил
исключительно сильный укол в основание позвоночника! «Мама дорогая! — подумал
я, — Что это... пиявка? Что, помимо всего прочего в этом треклятом отеле еще и
пиявки»? Сорвавшись с кровати, я обеими руками начал скрести поясницу.
Штуковина, казалась огромной, наверное, футов восемь-девять, и она медленно
ползла по позвоночнику к шее.
 

Связаться
Выделить
Выделите фрагменты страницы, относящиеся к вашему сообщению
Скрыть сведения
Скрыть всю личную информацию
Отмена