| Все способные держать оружие… |
| 1 | Они стали разами, они были ранены копьями, и они были убиты стрелами; не было для них уже более славы; они не имели более мощи. Рассказывают, что разрушение городов произошло так внезапно, как будто бы раскрылись уста земли. Подобно вспышке молнии, которая ударяет и разбивает вдребезги скалу, — так мгновенно завоеванные народы исполнились ужаса перед киче и принесли свою покорность... "Пополь-Вух" Вот люди! все они таковы: знают заранее все дурные стороны поступка, помогают, советуют, даже одобряют его, видя невозможность другого средства, — а потом умывают руки и отворачиваются с негодованием от того, кто имел смелость взять на себя всю тягость ответственности. |
| 2 | М. Лермонтов Год 1961. Зден 31.08. 02 час. 30 мин Станция Шатилово, в/ч 671/38 (учебная часть) Сразу после полуночи переменился ветер, луну забросало быстролетящими тучами, и температура начала падать стремительно. И если в час ночи, когда я заступал на пост, под ногами хлюпало, а с неба кто-то пригоршнями бросал очень холодную воду, то через полтора часа моего унылого топтания под грибком на земле вокруг уже обнаруживался слой рыхлого льда, а со стороны леса доносились треск и грохот ломаемых сучьев (кошмар часового), — потому что было много ниже нуля, а дождь так и не превратился в снег или град: падал мелкими каплями. |
| 3 | Естественно, намерзая на все твердые предметы тяжелой коркой. Не помню, чтобы меня когда-либо накрывала столь мерзкая погода. Такое нужно пережидать в доме с надежной крышей и толстыми кирпичными стенами. И чтоб камин, в котором пылают дубовые поленья. Или горячая печь. Ног я уже не чувствовал. Цокал на деревянных ступнях, как японская танцовщица. Лагерь спал, нечувствительно обрастая во сне ледяной коркой. |
| 4 | Еще часов пять такого дождя, и можно будет ходить с пилой и выпиливать всех из палаток, исполняя свой христианский долг. Но так, чтобы потом по «гильзочке» с носа. За приложение усилий. Я вытащил из заднего кармана свою старую и уже изрядно помятую фляжку. Жалкие последние капли... Тем не менее какую-то иллюзию внутреннего тепла они создали. Пить, ребята, надо самогон. Добротный деревенский польский бимбер. |
| 5 | Ну, все: осталось полчаса народных танцев. В караулке тепло. Снять мокрую шинель, ботинки, носки, и — ноги к печке: благодать, кто понимает. Подлинная благодать. Как в детстве: приходишь с поля, сдираешь с ног опорки и — протягиваешь ноги к печке. Блаженство, пока тебя не отгонят такие же желающие насладиться. Сорок, холера, второй. Лагерь для беспризорных детей под городом Смоленском. Не вспоминал столько лет. |
| 6 | Эх, Горелый. Расковырял ты во мне эту болячку. Капитан Горелов, командир нашей учебной части. Мой когда-то сосед по нарам. Он попал в лагерь в октябре сорок второго и сразу же, без передышки, стал деловито готовиться к побегу. Был он невероятно тощий, серый, слабый — и ничего не боялся. Рванули мы вместе и, возможно, ушли бы... но в Берлине грянул очередной переворот, вся полиция встала на уши, так что неполную неделю спустя нас благополучно сдали с рук на руки коменданту Альтрогге. |
| 7 | Как я потом, когда вырос и слегка поумнел, стал понимать, Альтрогге был хорошим человеком и делал все, что в его силах, чтобы уберечь нас от голода и эпидемий. Другое дело, не все было в его власти. Ну, и нечего говорить, что ценить мы этого там и тогда не умели и не желали. В марте мы с Горелым ушли во второй раз — успешно. Мы почти не колебались, куда идти. Конечно же, в Сибирь: воевать и мстить. |
| 8 | Нам было за что. И мы пошли в Сибирь... Уже и пальцы перестал чувствовать. Летом перчатки часовым не положены. Считается, что летом у нас тепло. В нарушение устава я сунул руки в рукава. «Симонов» болтался на ремне. Хорошая машинка, идеальное оружие часового. Почти ничего не весит. За спиной вдруг грохотнуло громко, но тупо, как в сырые бревна. Я оглянулся. Ни черта не было видно в ночи сквозь пелену дождя. |
| 9 | Но потом на миг обрисовался размытый гребень невысокой лесистой горушки с ласковым именем Манька, и высветились рваные края облаков, совсем придавивших бедную Маньку к земле. Через двадцать секунд ударило так же тупо и нераскатисто. Гром вяз в дожде. Гром... Или я чего-то не понимаю, или это не гром. Неправильный гром. Его делают неправильные молнии... Я выпростал руку из рукава (ох, как холодно-то!) и снял с рычага трубку. |
| 10 | В далекой теплой караулке раздался зуммер, и подпоручик Стас Разумовский, протяжно помянув в весьма необычном контексте некую часть тела эрцгерцога Фердинанда, взял трубку. — Начальник караула. — Пост номер два, курсант Валинецкий. Господин подпоручик, наблюдаю вспышки пламени в направлении урочища Ульман. — Какие еще, елы, вспышки? — Две вспышки, сопровождаемые звуками взрывов. Расстояние порядка семи километров. |
| … |
Комментарии