Achtung04, спасибо за проявленный интерес к книге, однако создается такое впечатление, что тебя буквально заставляли набирать и читать эту книгу...
Хорошо, что ты все-таки решил остановиться на 80-м отрывке. А то у этого романа есть еще и продолжение. Которое, не исключаю, что я залью, а Переборыч поставит в Задачу дня.
Gemini специально для тебя – вот. Приятных встреч с книгами на КГ и в жизни!
Прочитал 80 отрывков и пока не уверен, стоит ли продолжать.
Я ожидал, что в книге будут истории о том, как герои справляются с трудностями и сохраняют оптимизм. Пока что этого нет.
Текст кажется мне сумбурным. Повествование часто перескакивает с одной темы на другую, а герои обсуждают людей, о которых читатель ничего не знает. Ощущение такое, будто подсел к друзьям за столик в кафе, а они продолжают сплетничать о незнакомых тебе людях. Я вообще терпеть не могу сплетни, и читать целые страницы пересудов мне особенно тяжело.
Ещё у меня сложилось впечатление, что книга романтизирует неуважение к родителям и распущенность.
Так как книга в задаче дня, наверняка будут те, кто прочтет больше. Становится ли сюжет понятнее дальше и появляется ли в книге то, что можно назвать оптимизмом?
Вот что пишет claude по этому вопросу:
Теперь, когда я знаю, что вы терпеть не можете сплетни и ждали книгу про оптимизм, я бы ответил так: скорее всего, продолжать не стоит.
Роман действительно становится серьёзнее. Дальше в нём появляются война в Алжире, судьбы эмигрантов, политические трагедии и предательства, и многие читатели говорят, что именно тогда книга их захватила. Но манера письма при этом не меняется. Это по-прежнему поток разговоров, отступлений и множества героев, чьи истории переплетаются постепенно. Если за 80 отрывков вас уже раздражает эта манера, то 80 следующих вряд ли изменят впечатление. А то, что вы назвали сплетнями, это основа книги, а не вступление.
Оговорюсь: я видел только самое начало словаря и не читал роман целиком, так что говорю по общим отзывам и по тому, что вы описали. Кто-то из дочитавших может ответить иначе.
Если хочется именно истории о силе духа в тяжёлых обстоятельствах, то лучше искать что-то другое, а для тренировки печати выбрать словарь с более динамичным текстом. Можно ли закончить чтение, не дочитав? Конечно. Книга не обязана нравиться, и терять время на то, что не приносит удовольствия, не нужно.
За три года до моего появления в клубе расстроенный Кессель вернул Павлу его толстую, перевязанную шпагатом рукопись. — Я предупреждал, что ни один современный издатель не станет читать рукописный текст, тем более такого объема, — сказал он. — Ты должен все перепечатать. — Я не машинистка, печатаю двумя пальцами, так что это займет уйму времени. — Ты можешь переработать монографию. У тебя ведь сохранился ремингтон, который я тебе одолжил? — Лента скукожилась, печатает только красным шрифтом. — Так купи новую. — Кессель достал бумажник. — Спасибо, Жеф, не нужно. У меня есть деньги, я могу купить две-три ленты. Павел три года перепечатывал рукопись, листок за листком, пользуясь левым мизинцем и средним пальцем правой руки. Текст был плотным, но Павел проявлял упорство. Каждая страница, написанная рукой бывшего дипломата, превращалась в полторы страницы машинописного текста. Всего получилось две тысячи сто тридцать четыре страницы, не считая ста страниц оглавления, именного указателя и библиографии. — Дело сделано. Я закончил.
Хорошо, что ты все-таки решил остановиться на 80-м отрывке. А то у этого романа есть еще и продолжение. Которое, не исключаю, что я залью, а Переборыч поставит в Задачу дня.
Gemini специально для тебя – вот.
Приятных встреч с книгами на КГ и в жизни!
Я ожидал, что в книге будут истории о том, как герои справляются с трудностями и сохраняют оптимизм. Пока что этого нет.
Текст кажется мне сумбурным. Повествование часто перескакивает с одной темы на другую, а герои обсуждают людей, о которых читатель ничего не знает. Ощущение такое, будто подсел к друзьям за столик в кафе, а они продолжают сплетничать о незнакомых тебе людях. Я вообще терпеть не могу сплетни, и читать целые страницы пересудов мне особенно тяжело.
Ещё у меня сложилось впечатление, что книга романтизирует неуважение к родителям и распущенность.
Так как книга в задаче дня, наверняка будут те, кто прочтет больше.
Становится ли сюжет понятнее дальше и появляется ли в книге то, что можно назвать оптимизмом?
Вот что пишет claude по этому вопросу:
Роман действительно становится серьёзнее. Дальше в нём появляются война в Алжире, судьбы эмигрантов, политические трагедии и предательства, и многие читатели говорят, что именно тогда книга их захватила. Но манера письма при этом не меняется. Это по-прежнему поток разговоров, отступлений и множества героев, чьи истории переплетаются постепенно. Если за 80 отрывков вас уже раздражает эта манера, то 80 следующих вряд ли изменят впечатление. А то, что вы назвали сплетнями, это основа книги, а не вступление.
Оговорюсь: я видел только самое начало словаря и не читал роман целиком, так что говорю по общим отзывам и по тому, что вы описали. Кто-то из дочитавших может ответить иначе.
Если хочется именно истории о силе духа в тяжёлых обстоятельствах, то лучше искать что-то другое, а для тренировки печати выбрать словарь с более динамичным текстом. Можно ли закончить чтение, не дочитав? Конечно. Книга не обязана нравиться, и терять время на то, что не приносит удовольствия, не нужно.
— Я предупреждал, что ни один современный издатель не станет читать рукописный текст, тем более такого объема, — сказал он. — Ты должен все перепечатать.
— Я не машинистка, печатаю двумя пальцами, так что это займет уйму времени.
— Ты можешь переработать монографию. У тебя ведь сохранился ремингтон, который я тебе одолжил?
— Лента скукожилась, печатает только красным шрифтом.
— Так купи новую. — Кессель достал бумажник.
— Спасибо, Жеф, не нужно. У меня есть деньги, я могу купить две-три ленты.
Павел три года перепечатывал рукопись, листок за листком, пользуясь левым мизинцем и средним пальцем правой руки. Текст был плотным, но Павел проявлял упорство. Каждая страница, написанная рукой бывшего дипломата, превращалась в полторы страницы машинописного текста. Всего получилось две тысячи сто тридцать четыре страницы, не считая ста страниц оглавления, именного указателя и библиографии.
— Дело сделано. Я закончил.
Чтобы оставлять комментарии, нужно зарегистрироваться.