| 1 |
Глава 1. Картина в детской Жил-был мальчик по имени Юстэс Кларенс, а по фамилии — Вред. И, надо сказать, он ее почти заслужил. Родители звали его Юстэсом, учителя — Вредом. Не могу сказать вам, как звали его друзья, их у него не было. Сам он называл родителей не «папа» и «мама», а Гарольд и Альберта, поскольку они считали себя очень современными и передовыми. Они не ели ничего тяжелого, не пили, не курили и не носили синтетического белья. |
| 2 |
Мебели у них почти не было, спали они без подушек, окна держали открытыми в любую погоду. Юстэс Кларенс любил животных, точнее — насекомых, но только в мертвом и засушенном виде. Любил он и книги, но лишь такие, где много таблиц и на картинках изображены машины или толстоватые дети, занимающиеся гимнастикой. Не любил же он двоюродных братьев и сестер — Питера, Сьюзен, Эдмунда и Люси Пэвэнси. Однако он обрадовался, узнав, что двое младших приедут погостить, так как хотел кого-нибудь помучить. |
| 3 |
Сам он был хилым, не одолел бы даже Люси, не говоря об Эдмунде, но знал немало способов поддеть и обидеть человека, особенно если он у тебя гостит. Эдмунд и Люси вовсе не хотели ехать к тете Альберте, но ничего поделать не могли. Их отца пригласили в Америку читать лекции, маму он взял с собой, потому что она десять лет не отдыхала, а Питер готовился к вступительным экзаменам у старого профессора Керка, в чьем доме все четверо детей пережили увлекательнейшие приключения. |
| 4 |
Если бы профессор жил все там же, они бы тоже туда поехали, но он сильно обеднел и переселился в крохотный однокомнатный коттедж. Взять с собой четверых — слишком дорого, и в путешествие отправилась только одна Сьюзен. Родители считали ее красавицей, училась она неважно (хотя в остальном была очень умна), и мама решила, что она «почерпнет больше, чем маленькие». Эдмунд и Люси старались ей не завидовать, но страдали сильно, особенно Эдмунд. |
| 5 |
«Тебе что, — говорил он, — а мне с ним жить в одной комнате!..» Повесть наша началась под вечер, когда брату и сестре удалось побыть немного одним. Говорили они, естественно, о Нарнии, своей заповедной и любимой стране. Почти у всех есть такая страна, но чаше всего — в воображении. Эдмунду и Люси повезло больше, чем нам — их страна существовала на самом деле. Они побывали там дважды — не в игре, не во сне, а наяву. |
| 6 |
Конечно, попали они туда чудом, иначе в Нарнию не попадешь, и надеялись снова там очутиться (собственно, им это было обещано или почти обещано). Сами понимаете, они говорили о ней, когда только могли. Сидели они у Люси, на кровати, и смотрели на картину, которая висела прямо напротив них. Только она одна и нравилась им из всех здешних картин. Тете Альберте она, напротив, не нравилась (поэтому ее и повесили в комнате наверху), но выбросить ее не решались, ибо это был свадебный подарок от кого-то, с кем не хотелось ссориться. |
| 7 |
На картине был корабль, и казалось, что он летит прямо на тебя. На носу у него сверкал позолотой дракон с открытой пастью, мачта была одна, и парус один, квадратный и малиновый. За золотой головой дракона виднелся зеленый борт, а высокая волна, на которую корабль взлетел, сияла синевой. Чем дольше ты смотрел, тем ближе все это было, и казалось, что тебя вот-вот обрызгает пеной. Ветер, как видно, был хороший, и корабль несся легко, чуть накренясь вправо (замечу, кстати, что это называется «правый галс»). |
| 8 |
Солнце светило тоже справа, и с этой стороны вода отливала зеленью и пурпуром. Слева же (от зрителя — справа) она была потемней. — Знаешь, — сказал Эдмунд, — очень тяжело смотреть на такой корабль, если не можешь попасть в Нарнию. — Нет, все легче, когда хоть посмотришь, — сказала Люси. — А правда, он совсем, как там! — Играть не надоело, а? — спросил Юстэс Кларенс, который подслушивал за дверью, а сейчас вошел, ухмыляясь как можно гнуснее. |
| 9 |
Прошлым летом он жил у Пэвэнси, много слышал про Нарнию и любил поддразнивать ею своих нынешних гостей. Конечно, он считал, что они ее выдумали; поскольку же ему самому не хватало ума на выдумки, Нарния чрезвычайно его раздражала. — Чего тебе надо? — грубо спросил Эдмунд. — А я стишок сочинил, — сказал Юстэс. — Вот такой: Тот, кто в Нарнию играет, Идиотом скоро станет. — Во-первых, «играет» и «станет» — не рифма, — сказала Люси. |
| 10 |
— Это ассонанс, — важно ответил Юстэс. — Не спрашивай, что это такое! — сказал Эдмунд. — Он только и ждет, чтобы его спросили. Сиди и молчи, может, он тогда уйдет. Любой мальчик, встретив такой прием, или ушел бы, или хотя бы обиделся. Но Юстэс был не таков. Усмехаясь, как прежде, он заговорил снова. — Что, картинкой любуетесь? — спросил он. — Неужели нравится? — Ради Бога, не отвечай, а то он начнет спорить об искусстве! — поспешил вставить Эдмунд, но правдивая Люси уже ответила: — Да, очень. |
| |
… |
Комментарии