| 1 |
Выясним, выясним, наконец, где он бродит! Энтузиастов, разумеется, не нашлось. Замысел, не встретив поддержки, быстро заглох. Что же касается Арика, то он в это ни секунды не верил. Не походил Мариотт в его представлении на маньяка. Поворот, еще поворот, саквояж оттягивает руку, коридорная развилка, опять поворот, тупик. И бронированная дверь в тупике. Из металлической коробки, вмурованной около двери слева на уровне груди, торчит рычаг с эбонитовым набалдашником. Мяч выбили из штрафной. Следом хлынула и вся толпа, скопившаяся в штрафной площадке. Кто-то из «Авангарда» подхватил мяч, но подать не успел. Судья свистнул и трусцой помчался к воротам «Лития». Алонсо все еще корчился как червяк на траве, хватаясь за придавленный подъем. Начало Нове Место. Первой была Мария на Газоне, сразу за ней Слованы на Эмаузах, а затем ударили колокола церкви Святого Вацалава на Здереазе, к хору присоединился Стефан, за ним Войцех и Михаил, после них звонко и певуче — Дева Мария Снежная. Мулат вынул из сумки темно-зеленый костюм с синими вставками — типичный «адидас» — вывернул куртку и брюки наизнанку. Костюм приобрел черный цвет. Легкие кожаные ботинки на шнуровке дополнили наряд, а пояс с пристегнутым к нему охотничьим ножом — завершил. Джордж, близко всматриваясь, перелез через хаос досок, топорщащихся гвоздями, и охнул, увидав огненно-желтый кирпич. На дилижансе отряд добрался до центра провинции. Совершив очередной переход через океан, земляне достигли побережья Аскании. На этом материке сохранилась довольно развитая инфраструктура. В городе Владивосток путешественники переоделись и раздобыли документы. Я помню Москву праздничную, залитую майским солнцем и расцвеченную яркими транспарантами и знаменами, и помню ее затемненную, с безлюдными улицами, с лучами прожекторов на тревожном ночном небе, рассекавшими его в поисках гитлеровских бомбардировщиков. Волосы, высоко подобранные и перехваченные легким красным шарфом, не закрывали красивых обнаженных плеч. Она не следила за игрой, а стояла у левой боковой линии, за третьей базой, и всматриваясь в полупустые открытые трибуны, стараясь, наверное, разглядеть, нет ли там кого-нибудь из знакомых. Я не собирался мериться с ними силенками. Будь у меня «Серебряный источник» или «Развратник» – другое дело. А вот когда управляешь быстрым, но слабым «Шершнем» – не до воздушных схваток с тяжеловесами. Ребятам только волю дай – поймают под перекрестный огонь или того хуже – затянут в карусель. Абсурдная беседа текла и текла, я съежилась в кресле. Большинство российских женщин позавидуют Вере, у которой нет никаких материальных проблем. Кстати, Коля отнюдь не типичный представитель нуворишей, он любит жену и не собирается менять ее на молодую блондинку. Информация о нас поступает прямо (при непосредственном контакте) и косвенно (через посредников), из текста (нашего сообщения, конкретных поступков, наличной одежды, прически, аксессуаров) и из контекста (смысла послания общего и индивидуального). Мотор его самолета взвыл рассерженным шмелем, выдергивая легкую металлическую птицу вверх. Высоченный киль англичанина мелькнул в прицельном визире – Дирк успел рассмотреть сидящего в хвостовой башне стрелка, который судорожно пытался развернуть вслед за ним тяжеленную крупнокалиберную спарку. В настежь распахнутое большое окно в глубине залы потоками вливался утренний бледнеющий воздух, колыхал листья пальм и пригибал огоньки свечей, словно стараясь задуть их. Вспыхнул бумажный фонарик, загорелись розетки. Вдоль стен слуги расставляли круглые столики, как на террасах кафе. Не только в материальной культуре, но также и в духовной кочевники не отставали от оседлых соседей, хотя литература их была устной. Конечно, было бы нелепо искать у хуннов научные теории: их даже греки заимствовали у древних египтян и вавилонян. Буров вернулся на кухню. Не зажигая света, долго пил холодную воду из-под крана. Потом позвонил на работу и сказал Ирине, что завтра с утра он – в министерстве. Потом сел на табуретку, прислонился затылком к стене и, кажется, заснул. Сейчас ситуация изменилась — в моде экзотика. Для современной культуры постмодернизма характерна эклектика — смешение стилей и типов культур. Эта тенденция характерна сейчас и для моды, чутко реагирующей на любое изменение предпочтений. Я всячески избегала посещать заведения с охранниками и бархатными веревками у входа без крайней необходимости. Я унаследовала частицу эгалитарного самосознания моих родителей. Конечно, было бы нелепо искать у хуннов научные теории: их даже греки заимствовали у древних египтян и вавилонян. Буров вернулся на кухню. Не зажигая света, долго пил холодную воду из-под крана. Потом позвонил на работу и сказал Ирине, что завтра утром он – в министерстве. Потом сел на табуретку, прислонившись затылком к стене, и, кажется, заснул. Сейчас ситуация изменилась — в моде экзотика. Для современной культуры постмодернизма характерна эклектика — смешение стилей и типов культур. Эта тенденция характерна сейчас и для моды, чутко реагирующей на любое изменение предпочтений. Я всячески избегала посещать заведения с охранниками и бархатными верёвками у входа без крайней необходимости и, не будь это вечеринка Пенелопы, ушла бы через пять минут. Я унаследовала частицу эгалитарного самосознания моих родителей. Сейчас ситуация изменилась — в моде экзотика. Для современной культуры постмодернизма характерна эклектика — смешение стилей и типов культур. Эта тенденция характерна сейчас и для моды, чутко реагирующей на любое изменение предпочтений. Я всячески избегала посещать заведения с охранниками и бархатными верёвками у входа без крайней необходимости и, не будь это вечеринка Пенелопы, ушла бы через пять минут. Я унаследовала частицу эгалитарного самосознания моих родителей. Рот у пассажирки пересох, она не смогла вымолвить ни слова, только вытерла тыльной стороной ладони пот со лба. Сердцебиение недопустимо ускорилось, ей стало трудно дышать, перед глазами запрыгали ослепительные искры. Лукас весело похлопал её по колену. Однако, хорошенько осмотрев место происшествия и немного поразмыслив, Парамонов пришёл к выводу: девочка (даже если она и проститутка) могла запросто оказаться очередной жертвой сексуального маньяка, который в следственных материалах уже давно заслужил прозвище Мясник. Надо хоть чуть-чуть познакомиться с фактами тех месяцев, почувствовать всю «февральскую» атмосферу, как разгромлены правые, как ликовали левые, в каком ошеломлении и в какой растерянности был простой народ, – чтоб от порога утверждать, что тогда более всего невероятны были именно еврейские погромы. Он знал, его рота пойдёт в авангарде. Ей надлежало первой выйти на привокзальную площадь, поставить блоки у перронов и складов, ждать, когда на фланге вдоль железнодорожных путей выйдут силы морпехов. Собьётся дуга, от которой, как от сжатой пружины, начнут откатываться вооружённые группы чеченцев. Весь день я слонялся без толку. Не зная, что предпринять, я нигде особо не задерживался. К вечеру пошёл к нашей мастерской. Кестер был там. Он возился с «кадиллаком». Мы купили его недавно по дешёвке, как старьё. А теперь основательно отремонтировали, и Кестер как раз наводил последний глянец. Плывя на пароходе от Перми до Нижнего Новгорода, Мамин начал писать путевые очерки «От Урала до Москвы», предполагая предложить их популярной среди интеллигенции московской либеральной газете «Русские ведомости». Здесь его ожидала удача. После завтрака я снова вышел на улицу и увидел, как идея алькальда воплощается в жизнь. Крестьяне стекались в деревню с корзинами фруктов и тюками домотканой одежды на продажу, вели скот. Несколько аборигенов тащили шкуры, связки чёрных и зелёных птиц, подстреленных ядовитыми стрелами. Распространение наркотиков, спекуляция оружием, проституция, работорговля и заказные убийства – вот далеко не полный перечень тех преступлений, которые уже долгие годы итальянская прокуратура пыталась инкриминировать обладавшему лучшими адвокатами мафиози. Ратуша пала, оборону прорвали, орда захватчиков с ревом ворвалась внутрь. Под отчаянный вой начали выбрасывать людей из окон, на булыжную мостовую, прямо на ожидающие их дубинки и топоры. С десяток извлечённых живых и полуживых остриями пик пригвоздили к стене. Душераздирающая литературная интрига произошла у меня со старейшим, уважаемым преподавателем. Нельзя сказать, чтобы он был садистом или сексуальным маньяком, обычный преподаватель, даже более образованный, чем те, кто пришёл на кафедру через идеологическую дверь. От него и сейчас несёт чистотой, фаянсованностью, а на солнце он весь вспыхнул, заблистал, разбросал солнечные зайчики, словно весь из серебра и золота. Да и сам, в мире нечёсаных и немытых рыцарей, выделяется просто стерильной чистотой, как хирург перед операцией. |
Комментарии