| Щит судьбы |
| 1 | Дэвид Дрейк, Эрик Флинт Щит судьбы Посвящается Дональду Пролог Фотий нервничал. Он впервые появился на публике после провозглашения его императором Рима, и в самое ближайшее время ему должны были представить персидского посла. – Мамуля, он обязательно сделает какую-нибудь подлость! – предсказал император. – Тихо! – прошептала императрица-регентша. – И не надо называть меня мамулей. Это неподобающее обращение. |
| 2 | Император посмотрел снизу вверх на высокую императрицу-регентшу, его новую мать, с надменным видом восседающую на соседнем троне. Встретившись с взглядом ее холодных черных глаз, он быстро отвернулся. Фотий всегда нервничал в присутствии новой матери. Даже несмотря на то, что настоящая мать говорила ему: эта, новая, – его друг. Нет, императора не обманешь. На самом деле императрица-регентша Феодора совсем не была приятным человеком. |
| 3 | Императрица-регентша склонилась к нему. – А почему ты считаешь, что посол сделает какую-нибудь подлость? – прошептала она ему на ухо. Император нахмурился. – Ну... потому что папа разбил персов. Да еще так! – Затем, опомнившись, император добавил: – Я имею в виду моего... предыдущего отца. Император виновато посмотрел направо на нового отца, который стоял неподалеку. Встретился с невидящим взглядом пустых глазниц и отвернулся. Очень быстро. |
| 4 | Даже его настоящая мама никогда не называла Юстиниана «приятным человеком». – И не вздумай называть его «папулей», – кивая на Юстиниана, прошипела Феодора. – Это тоже неподобающе, даже если он и является твоим усыновителем. Император сжался на троне. Чувствовал он себя отвратительно. «Как все запутано! Ни у кого не должно быть столько мам и пап!» Он стал вертеть головой, надеясь увидеть своих настоящих родителей. Это бы его немного успокоило. |
| 5 | Он знал: они должны стоять где-то поблизости, среди других высокопоставленных лиц Римской империи, собравшихся при дворе. Императрица-регентша опять зашипела на него: – Прекрати вертеться! Императору не подобает так себя вести! Император замер на троне. Наблюдая за торжественной процессией, он нервничал все больше и больше. К нему приближался персидский посол – медленно шел по длинному коридору, оставленному расступившимися подданными. |
| 6 | Император заметил, что персидский посол смотрит на него. И все на него смотрят. Тронный зал был до отказа заполнен официальными лицами, прибывшими со всех концов Римской империи. И все они смотрели на императора. Большинство ему не нравились, и они действительно не были приятными людьми – судя, по крайней мере, по замечаниям его родителей, которые ему доводилось слышать. Всех четверых родителей. Они постоянно спорили. Не спорили всего лишь о нескольких вещах. |
| 7 | Одной из них являлась лживая природа официальных церемоний. Теперь посол находился совсем близко. Он оказался довольно высоким мужчиной, стройным, цвет его кожи был слегка темнее, чем у большинства греков. На лице выделялся большой орлиный нос и острые скулы, короткая квадратная борода подстрижена по персидской моде. Для официального представления императору посол оделся в костюм персидских господ благородного происхождения. |
| 8 | Седые волосы практически полностью закрывал расшитый золотом традиционный головной убор – тюрбан. Туника напоминала римскую, правда, рукава доходили до запястий. Брюки закрывали большую часть красных кожаных сапог. Заметив ярко-красные носки сапог посла, император опять почувствовал себя несчастным. Он вспомнил отца, настоящего отца. У папы были точно такие же сапоги. Их почему-то называли «парфянскими». Его папа – настоящий папа – очень любил их, как и его фракийские катафракты. |
| 9 | Теперь посол подошел так близко, что император мог рассмотреть его глаза. Карие, как у его папы (его настоящего папы, у его нового отца глаз нет вообще). Но в глазах посла император не увидел ни следа доброты, с какой на него всегда смотрел папа. Его настоящий папа. Глаза перса показались ему холодными. Император посмотрел вверх. Стены тронного зала украшали огромные мозаичные фигуры. |
| 10 | Они глядели на него сверху вниз. Он знал: это святые. Очень святые люди. Но их глаза тоже казались холодными. Император подозревал – в глубине души, – что они не были очень хорошими, когда жили на земле. Строгие выражения лиц напомнили ему его учителей. Скучные старики, у которых, казалось, одна радость в жизни – находить ошибки в выполненных им заданиях. У него было чувство, что его пытаются похоронить заживо. – Мне жарко, – пожаловался он. |
| … |
Комментарии